ЖиЗн Ь ЗА ЦАрЯ
жичком питается... Да, да, питается мужичком, аристократия-то, слышь,
дорогой, – с особой настойчивостью говорил Распутин.
Мужичок, – продолжал он, – есть сила и охрана ее, аристократии-то.
Мужичок – знамя, и знамя это всегда было и всегда будет высоко.
Единство нам надо всеобщее, дорогой, – продолжал Распутин, – един-
ство и дружество! Остальное все само придет. Что всему делу глава?
А вот что: Любовь! Она все венчает, довершает, и она же все созидает.
Только вот любви у нас и мало, а будь ее поболее, – Григорий Ефимович
сокрушенно вздохнул, – не то бы, дорогой, было. Было бы тогда тепло
и радостно, так вот совсем, как когда солнце на заре светит, а то холод-
но, да...
А вот скоро поеду на родину... На отдых... Не забываю я родину-то. Ро-
дина успокаивает...^1.
А вот как описывает визит к Распутину сотрудник «Ялтинского вест-
ника»:
«Принял он меня в высшей мере любезно. Несмотря на то, что Григорий
Распутин находился в пути довольно продолжительное время, совершив
длинный путь сначала из Тобольской губернии в Петербург, а оттуда затем в
Ялту, он выглядел довольно бодрым...
Увидеться со старцем мне пришлось впервые, и скажу откровенно,
он произвел на меня глубокое впечатление лучистыми взглядами своих
необыкновенных глаз, проникающими, как казалось, в тайники челове-
ческой души.
- Правда ли, Григорий Ефимович, что вы намерены принять на себя
сан священства? – спросил я. - Нет, это неверно, – последовал ответ, – и я, право, не знаю, кем и с
какой целью был пущен этот слух».
Коснувшись затем тех статей, которые появлялись в столичной печа-
ти, корреспондент «Ялтинского вестника» также спросил: - В петербургских газетах на днях были нaпeчатaны заметки о том,
что вы, Григорий Ефимович, намерены в скором времени выступить в пе-
чати с какими-то сенсационными разоблачениями. Правда ли это? - Нет, неправда... Я далек от всяких выступов... Да и на что мне это?^2
Незадолго до покушения почитатели Распутина, встревоженные слу-
хами о готовящемся покушении, уговаривают его принять меры или по
крайней мере приобрести пистолет. - Я не городовой, – ответил Распутин, – и носить оружие смерти дело
не мое. Оружие мира, а не смерти должен носить я. Смерти не боюсь. На-
против, буду рад, что Господь Бог прекратит мои земные страдания. Ко-
(^1) Петербургская газета. 19.7.1914.
(^2) Ялтинский вестник. 23.5.1914.